Вопрос (Юрий)

Хочу задать вопрос монашествующим. Позволяет ли сейчас обстановка в монастыре вести монашескую жизнь вполне соответствующую. Я имею ввиду, уделяется ли большее время молитве, уединению от выхода за пределы монастыря. Обязательно ли для всех посещение Богослужений? Есть ли сейчас делатели умной молитвы? Не слишком ли загружен день послушаниями, чтобы отвлекать от душеполезного чтения или уединенной молитвы? Я просто смотрю со стороны, и не вижу внутреннюю жизнь монашества. Простите что не складно написал. Спаси Вас Господи!

Ответ (Роман (Кропотов), иеромонах)

То, что сегодняшнее монашество не то, что было при Антонии Великом и даже Амвросии Оптинском, это очевидно. Кто хочет узнать о состоянии современного монашества из авторитетного источника, пусть читает об этом у святителя Игнатия Брянчанинова (Приношение современному монашеству).

Что же касается конкретно Боровского монастыря (поскольку вопрос задан нам), то здешняя обстановка вполне позволяет вести настоящую монашескую жизнь. Здесь есть и послушания, и личное время для молитвы и чтения. Но многое зависит от самого человека. Если ты действительно ищешь спасения, то сам будешь направлять свою жизнь в нужное русло. Без каких-либо указаний со стороны сам будешь воздерживаться от напрасных выходов за пределы монастыря, добровольно будешь посещать богослужения и т.д.

В вашем вопросе есть несколько указаний на ваше неправильное понимание монашеской жизни. Похоже вы хотите немного трудиться, но много молиться. Для этого нужно жить уединенно где-нибудь в скиту. А в общежительном монастыре вы будете исполнять послушания на общую пользу столько, сколько будет необходимо, а в остальное время читать и молиться. Но кто вам мешает непрестанно молиться и во время исполнения послушаний? Дело в том, что уединенная жизнь не предваренная жизнью общежительной, может быть во вред. И не случайно в древности без общежития не разрешали уединяться. Только после того, как послушник научится отсекать свою волю, в повседневных ситуациях смиряться перед братьями, только после этого он сможет без очевидной опасности для души перейти на более трудную ступень монашеской жизни — в уединение. Люди, приходящие из мира в монастырь со своими страстями и грехами, похожи на камни с острыми углами. Но если их все вместе положить в один мешок (монастырь) и потрести, со временем ударяясь друг о друга они уже не бывают острыми, но становятся гладкими.

То же самое касается и взглядов со стороны. Никто и никогда не может взглянув со стороны увидеть внутреннюю жизнь человека. Надо быть рыбаком, чтобы увидеть другого рыбака издалека (со стороны). Настоящая монашеская жизнь никогда не будет видна посторонним. И вы никогда не узнаете молится человек Иисусовой молитвой или нет. Если же кто-то «намекает» окружающим на свое подвижничество, молится вслух, кается напоказ и т.п. то это не монашество. Это очень опасный путь, который закончится крахом для монаха, работающего на публику (на мирян). Может такого монашества вы желали увидеть: монахов падающих всем мирянам в ноги и просящих помолиться за них, монахов ходящих со слезами на глазах, неразговорчивых и неулыбающихся монахов, монахов по тысяче раз в день при всех называющих себя грешными? Все это части внутренней жизни монаха, и при правильном духовном пути она не должна иметь свидетелей, кроме Бога, Который и воздаст человеку за его труды.

Поэтому не нужно «просто со стороны» смотреть на других, а лучше займитесь своей душой и наблюдайте только за собой. Оценивайте не чужие поступки, а только свои. И если вы желаете монашества, то поверьте, оно возможно и сейчас, было бы желание самого человека.